Заседание наблюдательного совета Агентства стратегических инициатив

15.01.2019
Под председательством Владимира Путина состоялось заседание наблюдательного совета автономной некоммерческой организации «Агентство стратегических инициатив по продвижению новых проектов»

На повестке дня — итоги работы АСИ за 2018 год, а также новые проекты, реализовать которые Агентство намерено в 2019–2021 годах. Среди них поддержка городских сообществ и их лидеров, предлагающих решения актуальных проблем городского развития, создание цифровой платформы по работе с обращениями предпринимателей, системные меры по развитию в стране технологического предпринимательства.

Перед началом заседания глава государства осмотрел выставку проектов Агентства стратегических инициатив и ознакомился с информацией о центрах коллективной работы – «Точках кипения» АСИ.

* * *

Дмитрий Песков:


Уважаемый Владимир Владимирович!

Уважаемые коллеги!

Хотел бы чуть-чуть продолжить логику Светланы Витальевны, сконцентрировавшись на технологической повестке, тех задачах, которые мы сейчас видим.

Вы знаете, что было принято решение о выделении нашего направления «Молодые профессионалы» в новую структуру. Если не ошибаюсь, сегодня она у нас зарегистрирована как платформа Национальной технологической инициативы. И создан новый «Университет-2035». То есть мы идём на общей базе, на общей платформе Агентства, но с такой технологической специализацией.

Что у нас произошло за прошлый год не в плане достижений, а в плане, скорее, того, что мы немножко недоработали? Мы очень много усилий потратили на запуск «цифры», но немножко потеряли технологию. Эти две повестки — они должны быть синхронизированы. В итоге что произошло — у нас к задачам по развитию новых технологий были добавлены задачи по развитию «цифры», и кое-где это привело к тому, что мы или из-за пересменки Правительства просто не смогли профинансировать ведущиеся работы, или где-то не выполнены поставленные цели по нормативно-правовому регулированию. То есть мы немножко, откровенно говоря, время здесь потеряли.

Но при этом ряд отдельных значимых достижений, конечно, был. Мы увидели на дорогах российских городов беспилотные автомобили. Вы знаете, мы приняли соответствующее регулирование, теперь есть два знака: на автомобилях и на перекрёстках. Если вы их увидите, коллеги, нужно быть чуть-чуть осторожнее. Выпустили правила, рекомендации гражданам по взаимодействию с беспилотниками.

Было множество других достижений. Но я бы всё-таки сейчас больше сконцентрировался именно на новых задачах.

В чём мы видим сейчас пространство для развития?

Первое. Мы практически не представляем, сколько у нас в стране стартапов. Кто в них работает? Какими компетенциями обладают их основатели, какие университеты они окончили? Кто их инвесторы, куда они собираются размещать свои производства, какие критические технологии используются данным конкретным стартапом? И если это не очень важно, может быть, в разговоре про чистую коммерцию, то даже в линии НТИ у нас целый ряд продуктов, которые носят характер критических технологий по своей сути.

Что у нас происходит? Конечно, стартапы вырастают до определённого уровня и потом уходят за рубеж. Бороться с этим запретительно нельзя ни в коем случае, но надо создавать условия, при которых стартапы могли бы расти в России, но продавать свои товары на глобальных рынках.

Мы хотели бы предложить ряд решений, которые решили бы эту задачу.

Первая задача — необходимо знать, ещё раз, что это за стартапы, что это за люди, то есть научиться собирать «цифровой след». И первая задача, которая стоит перед платформой, — это сбор этого «цифрового следа».

Он есть уже сейчас, мы частично его показывали, но мы хотим распространить эту практику и создать стандарты обмена данными между всеми институтами развития, которые бы позволяли, может быть, в деперсонализированной форме, чтобы не нарушать законодательство, но эти треки видеть. Это первое.

Второе. У нас очень низкое предложение. Стартапов просто очень мало, их невероятно мало. Знаете, как шутят на рынке: «А всех живых уже купил Герман Оскарович». Когда говорится о кадрах для цифровой экономики, то, в общем, то же самое.

Это значит, что мы больше не можем ориентироваться только на 10–15 ведущих вузов, нам нужно пойти вглубь, нам нужно дойти до сильных, мотивированных студентов в каждом регионе. Поэтому мы хотели бы (следующая задача как раз — развитие сети «Точек кипения», уход вглубь) вместе с Министерством науки и высшего образования прокачать управленческие команды всех ведущих региональных вузов. То есть это, условно говоря, сто вузов, с 21-го по 121-е место — опорные вузы, сильные региональные, технические. И в том числе привязать механизмы их финансового стимулирования к результатам этих образовательных программ и переподготовки.

Эту программу мы называем снова «Остров», но хотели бы делать её не на Дальнем Востоке, а на территории экосистемы «Сколково», в Сколтехе, для того чтобы полноценно использовать все те наработки, которые появились там. Привезти от тысячи до полутора тысяч управленцев со всей страны из этих вузов и две недели их в режиме нон-стоп по 18–20 часов в сутки прокачать. Опыт у нас есть, он достаточно успешен. Это второе направление, которым мы хотели бы заниматься, — увеличение предложения.

Третье — самое сложное, самое серьёзное — это управление спросом. Мы понимаем, что внутренний рынок очень маленький. Он, конечно, вырастет серьёзно за счёт национальных проектов. Но, откровенно говоря, цифровые технологии — они ведь общий объём рынка уменьшают, то есть формируются цифровые монополии, будем откровенно говорить, и место для маленьких [компаний] там сужается.

Нам необходимо генерировать спрос, но единственный способ генерации спроса — это работа как раз с этими крупными нашими технологическими госкорпорациями, и не только с госкорпорациями. Сегодня их активность в этом смысле беспредельно низка. По нашей оценке, например, корпоративные венчурные фонды есть у 17 из 124 самых крупных организаций.

Было Ваше поручение на Питерском форуме: по нашему анализу, за последний год серию реальных сделок сделали только три фонда («Ростех», «Ростелеком» и Сбербанк), во всех остальных это формально выполнили, положили несколько сотен миллионов, но это инвестиционный спрос на инновации в стране, на технологическое развитие не создаёт. Это значит, что надо работать с мотивацией, а не только с формальным принуждением.

Кажется, здесь есть некоторые варианты, потому что сегодня мы видим, что очень многие компании фактически производят бухгалтерские упражнения по волшебному превращению субсидий в дивиденды. Это хорошая игра, но она очень часто приводит к тому, что ради достижения формальной цели компании режут внутри повестку технологического развития. Это, что называется, я наблюдаю вживую, поэтому знаю, о чём говорю.

Это нужно сделать, но, конечно, внутренний рынок всё равно остаётся слишком маленьким. Нужно выходить на внешние рынки.

Мы видим и обсуждаем сейчас три возможных формата решения проблемы. Понимаем, что многие рынки закрываются, что режим санкций надолго. Но режим санкций — он же не против России, он — «все против всех».

В США сейчас вступил в действие важнейший закон о контроле за так называемыми критическими технологиями, который резко расширяет перечень критических технологий до всей нашей технологической повестки. Там и облачные решения, и искусственный интеллект, и всё-всё-всё — смешно, но практически дословно совпадает с нашим списком сквозных технологий Национальной технологической инициативы.

Мы понимаем, что этот рынок будет турбулентен, нам нужна помощь. Маленькие наши компании, как это говорится, «сильные, но лёгкие». Нам нужно выходить на плечах гигантов.

Мы начали прорабатывать такую модель с «Росатомом» — о кооперации наших небольших технологических компаний и «длинных», долгосрочных решений «Росатома» при строительстве АЭС в других странах. Там много чувствительных вопросов (я бы просил о возможности доложить о них отдельно), но это крайне перспективно.

Первый «подход» к такому взаимодействию мы делаем послезавтра: мы проводим цифровой форум в Белграде с нашими сербскими товарищами по всей широкой линейке сотрудничества и подписываем соответствующий меморандум о взаимодействии по цифровой и технологической повестке.

Второй способ — крайне интересный, который мы до сих пор не замечали, — это цифровые платформы, торговые платформы. Мы их видели только в логике торговли товарами: Alibaba, то, что Сбербанк, «Яндекс» прекрасно делают. Но недавно коллеги из Facebook поделились удивительной статистикой: за последние полтора года, по их внутренней аналитике, товары из России на их платформе купило в мире 122 миллиона человек. То есть 122 миллиона человек являются покупателями российских товаров, которые продаются на платформах Facebook, Instagram, и мы не видим этого в наших системах статистики, отчётности. Мы пока не научились работать с этим как с системным инструментом. Это большое перспективное направление.

И третье — это, конечно, задача комфортной юрисдикции. Мы долго вместе с Максимом Станиславовичем [Орешкиным] обсуждаем, ищем решения. Частично это и САРы, и «песочницы», но можно двинуться чуть дальше, видоизменив то, что мы сегодня называем «русским углом», то есть определение того, что является российской компанией. Это тоже можно сделать, и таким образом мы могли бы получить серьёзное продвижение вперёд.

Хотел бы закончить забавной историей, но с очень значимым гуманистическим подтекстом. Мы показывали Вам решения по искусственному интеллекту, которые были придуманы на острове Русский. И вот эту систему, которая подбирает индивидуальную траекторию для каждого студента, студенты назвали «Игорь Иванович». Пришли утром и говорят: «А нам Игорь Иванович сказал идти не на эту лекцию, а на эту». Мы удивились, говорим: «Почему Игорь Иванович? Шувалов имеется в виду, потому что он Дальневосточный федеральный университет развивал?» Они говорят: «Нет». Мы говорим: «Сечин, потому что мероприятия шли в зале компании «Роснефть»?» «Нет», — говорят. Выяснилось, что он днём считает всё, что человек делает, ночью анализирует, а утром «стучится» к нему в мобильный телефон с рекомендациями. Оказывается, Игорь Иванович Печкин из «Простоквашино». И вот у нас такой третий, искусственный Игорь Иванович появился.

Но в чём гуманистический подтекст? Сегодня решения в области искусственного интеллекта в основном бесчеловечны, они отсекают лучших от худших и закрывают дорогу тем, кто не добрал по каким-то показателям. Нет у тебя достаточного уровня, рейтинга — не можешь купить билеты на самолёт. А мы хотим и разрабатываем систему бесконечного «второго шанса» — выявления равных сильных сторон в человеке с возможностью дать ему другую траекторию развития, то есть каждый раз в этой новой турбулентной эпохе предлагать ему такого рода персональную траекторию. И здесь у нас на «Игоря Ивановича» очень большие надежды.

Спасибо.


Источник: http://www.kremlin.ru/events/president/news/59675